No Show

Мелвин Моти принадлежит к числу художников, чья стратегия описывается не техникой, а прежде всего методом. Ведущий элемент любого произведения Моти — скрупулезное исследование. Он, как правило, фокусируется на неочевидных историях, располагающихся на стыке науки, системы восприятия искусства и механизмов человеческого воображения: солярные концепции Александра Чижевского, зрительные галлюцинации заключенных, доступность природного серого глазу в сопоставлении поверхностей минералов и экспонатов Музея Виктории и Альберта в Лондоне. Так как Моти волнует скорее не помещение этих немагистральных линий в исторический контекст, а их внутреннее устройство и художественный потенциал, то для воплощения этих сюжетов он предпочитает 35‑мм кинопленку и книги художника, изданные небольшими тиражами.

В этом смысле видео «Музей закрыт» — типичный пример творчества Моти. Оно создано по итогам работы художника в архиве Эрмитажа и основано на полулегендарной истории, о которой художник узнал из «Блокадной книги» (1977–1982) Даниила Гранина и Алеся Адамовича. Рассказ гласит, что 35-летний экскурсовод и научный сотрудник Эрмитажа Павел Губчевский в силу слабого здоровья не был принят на военную службу и продолжил работу, став начальником музейной охраны с 46 подчиненными‑смотрительницами. Весной 1942 или 1943 года (воспоминания вдовы и данные архивов разнятся) он водил экскурсии для солдат, которые помогали переносить спрятанную мебель: весной ее выносили из подвалов на просушку. Тур Губчевский вел по эвакуированным шедеврам Эрмитажа, рассказывая о произведениях, от которых остались на стенах лишь пустые рамы, — при этом большинство его слушателей были в музее впервые. Моти провел несколько месяцев в архиве музея, чтобы найти документацию или подробные описания этих экскурсий.

В результате, основываясь на прописанных стандартах просветительской деятельности 1930‑х годов и смутных воспоминаниях вдовы Губчевского, которая, вероятно, водила один из подобных туров и сама, Моти реконструировал маршрут экскурсии и снял на его основе лаконичное и проникновенное видео. Как отмечает сам художник в книге к фильму, в этом сюжете его поразила «узаконенность мифологемы» — сотрудникам Эрмитажа не пришло в голову как‑то документировать или институционально описывать процесс экскурсии — и одновременно представленная в свидетельствах очевидцев сила воздействия искусства, лишенного в тот момент своего главного инструмента — визуальности. По мнению художника, именно подобной выверенной мотивации «созидать подлинное чудо» не хватает в работе со зрителем проектам 2000‑х годов, которые зачастую подменяют кропотливое сотворение ориентацией на быстрый цирковой эффект.