Due to building work Garage Shop is temporarily located in the Lab space. Garage Caf&eacute; is operating only in the zone by the windows.

Please note

Main Collection

Acquired from the artist

Игорь Панин — художник и графический дизайнер, один из участников «Товарищества Новые Тупые» — объединения, которое возникло на базе галереи «Борей» в Санкт‑Петербурге и просуществовало с 1996 по 2002 год. Их художественная стратегия заключалась в конструировании перформативной ситуации, в которой «тупость» выступала не как стилистическая маска, а как критический инструмент — способ дезавуирования нормативных кодов через телесное, бытовое и абсурдное. Художественный критик Екатерина Деготь так охарактеризовала их роль для локальной сцены: «Эти санитары художественного мира выразили презрение к дидактизму, к напыщенности шедевра. Они нашли ту самую „современную веселость“… которую искал Бретон. В демонстрации идиотизма как формы высшей мудрости „Новые Тупые“ были наследниками обэриутов. И это была уникальная позиция в постсоветском Петербурге».

Помимо перформансов, Игорь Панин создавал эфемерные, саморазрушающиеся инсталляции. Работа «Растопим лед в своих сердцах» была показана на выставке «Произведение № 2 (Русский Серый Волк)» в галерее «Арт‑коллегия» во время фестиваля «Анатомия современного искусства Санкт‑Петербурга № 2» 25‒27 марта 1999 года, на котором также были представлены ключевые для истории «Товарищества» перформансы Игоря Панина («Славянский базар») и Вадима Флягина («Ванька‑встанька»). Художник извлек кусок льда из Обводного канала и положил его на мягкое кресло, застеленное полиэтиленом и белой простыней, зрителям предлагалось воспользоваться креслом по назначению. 

Как и во многих проектах «Новых Тупых», языковой штамп был превращен в перформативную ситуацию, в которой «растопить лед» предлагалось буквально, усевшись в кресло.

Игорь Панин — художник и графический дизайнер, один из участников «Товарищества Новые Тупые» — объединения, которое возникло на базе галереи «Борей» в Санкт‑Петербурге и просуществовало с 1996 по 2002 год. Их художественная стратегия заключалась в конструировании перформативной ситуации, в которой «тупость» выступала не как стилистическая маска, а как критический инструмент — способ дезавуирования нормативных кодов через телесное, бытовое и абсурдное. Художественный критик Екатерина Деготь так охарактеризовала их роль для локальной сцены: «Эти санитары художественного мира выразили презрение к дидактизму, к напыщенности шедевра. Они нашли ту самую „современную веселость“… которую искал Бретон. В демонстрации идиотизма как формы высшей мудрости „Новые Тупые“ были наследниками обэриутов. И это была уникальная позиция в постсоветском Петербурге».

Помимо перформансов, Игорь Панин создавал эфемерные, саморазрушающиеся инсталляции. Работа «Растопим лед в своих сердцах» была показана на выставке «Произведение № 2 (Русский Серый Волк)» в галерее «Арт‑коллегия» во время фестиваля «Анатомия современного искусства Санкт‑Петербурга № 2» 25‒27 марта 1999 года, на котором также были представлены ключевые для истории «Товарищества» перформансы Игоря Панина («Славянский базар») и Вадима Флягина («Ванька‑встанька»). Художник извлек кусок льда из Обводного канала и положил его на мягкое кресло, застеленное полиэтиленом и белой простыней, зрителям предлагалось воспользоваться креслом по назначению. 

Как и во многих проектах «Новых Тупых», языковой штамп был превращен в перформативную ситуацию, в которой «растопить лед» предлагалось буквально, усевшись в кресло.

Растопим лед в своих сердцах

Придуманный «Новыми Тупыми» проект состоял из двух частей и начинался и завершался в галерее «Борей» (Санкт‑Петербург). Оттуда в сад Фонтанного дома Шереметевского дворца, где расположен Музей Анны Ахматовой (так называемый Ахматовский садик на Литейном проспекте) принесли свиную голову. Это «свиное рыло» из известной русской пословицы про калачный ряд стало тотемом акции, подчеркивая антиинституциональный характер деятельности «Новых Тупых».

В первой части Вадим Флягин устроил перформанс «Поцелуй»: в инсталляции Владимира Козина и Игоря Панина из расстеленных лент на снегу, своеобразных красных дорожках для шедевра, художник чмокнул свиную голову в пятачок. Все это предваряла приветственная речь Сергея Спирихина, свидетелями действа стали около 20 человек из художественного сообщества Санкт‑Петербурга. Вторая часть прошла спустя несколько часов: в галерее «Борей» состоялась конференция, завершившаяся ужином. Гости уличного перформанса — в их числе поэты и прозаики Александр Ильянен (слово «шедевр» было характерной частью его лексикона) и Александр Скидан, художники Валерий Вальран, Лиза Морозова, Наталья Першина‑Якиманская и Ольга Егорова, куратор Дмитрий Пиликин, — анализировали понятие «шедевра» в докладах и перформативных выступлениях. В это же время в кастрюле варилась украшенная лавровым венком свиная голова, которая должна была пропитываться умными мыслями. По словам Панина, «через четыре часа голова сварилась… Финал конференции — постный ужин». Как вспоминает Козин, в «Борее» еще несколько дней питались бульоном и свининой.

Формат мероприятия совмещал художественные поиски деятелей культуры 1990‑х годов, теоретическое осмысление искусства и формирование нового языка описания реальности с насущными потребностями художников в пропитании. Фотодокументация всех событий велась Александром Ляшко, тогда же была напечатана им в виде панорамы (непрерывной ленты фотографий) и показана на очередной выставке в «Борее».

Придуманный «Новыми Тупыми» проект состоял из двух частей и начинался и завершался в галерее «Борей» (Санкт‑Петербург). Оттуда в сад Фонтанного дома Шереметевского дворца, где расположен Музей Анны Ахматовой (так называемый Ахматовский садик на Литейном проспекте) принесли свиную голову. Это «свиное рыло» из известной русской пословицы про калачный ряд стало тотемом акции, подчеркивая антиинституциональный характер деятельности «Новых Тупых».

В первой части Вадим Флягин устроил перформанс «Поцелуй»: в инсталляции Владимира Козина и Игоря Панина из расстеленных лент на снегу, своеобразных красных дорожках для шедевра, художник чмокнул свиную голову в пятачок. Все это предваряла приветственная речь Сергея Спирихина, свидетелями действа стали около 20 человек из художественного сообщества Санкт‑Петербурга. Вторая часть прошла спустя несколько часов: в галерее «Борей» состоялась конференция, завершившаяся ужином. Гости уличного перформанса — в их числе поэты и прозаики Александр Ильянен (слово «шедевр» было характерной частью его лексикона) и Александр Скидан, художники Валерий Вальран, Лиза Морозова, Наталья Першина‑Якиманская и Ольга Егорова, куратор Дмитрий Пиликин, — анализировали понятие «шедевра» в докладах и перформативных выступлениях. В это же время в кастрюле варилась украшенная лавровым венком свиная голова, которая должна была пропитываться умными мыслями. По словам Панина, «через четыре часа голова сварилась… Финал конференции — постный ужин». Как вспоминает Козин, в «Борее» еще несколько дней питались бульоном и свининой.

Формат мероприятия совмещал художественные поиски деятелей культуры 1990‑х годов, теоретическое осмысление искусства и формирование нового языка описания реальности с насущными потребностями художников в пропитании. Фотодокументация всех событий велась Александром Ляшко, тогда же была напечатана им в виде панорамы (непрерывной ленты фотографий) и показана на очередной выставке в «Борее».

Документация проекта «Неизбежность шедевра. Конференция-ужин»

В 1998 году по приглашению благотворительного фонда «В поисках гармонии» участники «Товарищества Новые Тупые» вели инклюзивные (тогда — интеграционные) художественные мастерские социально‑культурного форума «От монолога к диалогу», объединявшие людей разного возраста и состояния здоровья. 

«Художественное поедание яблок» было осуществлено как один из арт‑терапевтических проектов фонда при поддержке и на площадке Государственного Русского музея. Игорь Панин встречал нейроотличных детей с яблоками и предлагал им стать непосредственными участниками выставочного проекта, посмотрев на повседневное действие как на творческий акт. Можно ли есть фрукт так, словно высекаешь скульптуру? Какими могут быть художественные материалы? Важно ли учитывать культурный контекст при создании произведения? Этим вопросам была посвящена краткая вводная лекция автора, после которой участники могли приступить к созданию объектов. Результатом стала выставка «творческих» огрызков, каждый из которых был подписан именем создателя. Для участников, которые остались недовольны результатами, была предусмотрена «корзина нетворческих яблок». Количество попыток было ограничено числом фруктов, специально приобретенных Паниным на базаре.

В 1998 году по приглашению благотворительного фонда «В поисках гармонии» участники «Товарищества Новые Тупые» вели инклюзивные (тогда — интеграционные) художественные мастерские социально‑культурного форума «От монолога к диалогу», объединявшие людей разного возраста и состояния здоровья. 

«Художественное поедание яблок» было осуществлено как один из арт‑терапевтических проектов фонда при поддержке и на площадке Государственного Русского музея. Игорь Панин встречал нейроотличных детей с яблоками и предлагал им стать непосредственными участниками выставочного проекта, посмотрев на повседневное действие как на творческий акт. Можно ли есть фрукт так, словно высекаешь скульптуру? Какими могут быть художественные материалы? Важно ли учитывать культурный контекст при создании произведения? Этим вопросам была посвящена краткая вводная лекция автора, после которой участники могли приступить к созданию объектов. Результатом стала выставка «творческих» огрызков, каждый из которых был подписан именем создателя. Для участников, которые остались недовольны результатами, была предусмотрена «корзина нетворческих яблок». Количество попыток было ограничено числом фруктов, специально приобретенных Паниным на базаре.

Художественное поедание яблок

По мнению Игоря Панина, «Товарищество Новые Тупые» возникло на основе взаимного интереса участников — как к личному общению, так и к разнообразию художественных стратегий и стремлению удивить друг друга. Художнику было свойственно находиться в режиме внутреннего проектирования, постоянного генерирования идей -как он вспоминает, «придумывать было моей работой». Его «действия» (так участники называли свои акции) отличались скоростью реализации — иногда подготовка занимала не более двух часов.

«Большие американские озера» Панин создал для выставки «Фантомная боль» в петербургской «Галерее 21» на «Пушкинской‑10» (1998). Сегодня произведение бы назвали сайт‑специфичным, тогда — средовым, тесно связанным с конкретными качествами экспозиционного пространства. Вдохновением послужил потолок зала, с которого отвалилась часть штукатурки, обнажив обрешетку, — художник решил, что это метафорический образ разрушения. Для материализации замысла он натянул три куска полиэтилена и заполнил каждый водой, создав своего рода «водяные линзы» над головами зрителей, искажающие зрительное восприятие из‑за преломления света. Название работы — с географической отсылкой и намеком на масштаб — придает дополнительную семантическую весомость, граничащую с ироническим пафосом.

Любопытную рифму этому решению на выставке составила инсталляция другого участника «Новых Тупых» Сергея Спирихина «Внутреннее зрение»: он также использовал воду — ей были наполнены презервативы, развешанные в пространстве подобно воздушным шарам.

По мнению Игоря Панина, «Товарищество Новые Тупые» возникло на основе взаимного интереса участников — как к личному общению, так и к разнообразию художественных стратегий и стремлению удивить друг друга. Художнику было свойственно находиться в режиме внутреннего проектирования, постоянного генерирования идей -как он вспоминает, «придумывать было моей работой». Его «действия» (так участники называли свои акции) отличались скоростью реализации — иногда подготовка занимала не более двух часов.

«Большие американские озера» Панин создал для выставки «Фантомная боль» в петербургской «Галерее 21» на «Пушкинской‑10» (1998). Сегодня произведение бы назвали сайт‑специфичным, тогда — средовым, тесно связанным с конкретными качествами экспозиционного пространства. Вдохновением послужил потолок зала, с которого отвалилась часть штукатурки, обнажив обрешетку, — художник решил, что это метафорический образ разрушения. Для материализации замысла он натянул три куска полиэтилена и заполнил каждый водой, создав своего рода «водяные линзы» над головами зрителей, искажающие зрительное восприятие из‑за преломления света. Название работы — с географической отсылкой и намеком на масштаб — придает дополнительную семантическую весомость, граничащую с ироническим пафосом.

Любопытную рифму этому решению на выставке составила инсталляция другого участника «Новых Тупых» Сергея Спирихина «Внутреннее зрение»: он также использовал воду — ей были наполнены презервативы, развешанные в пространстве подобно воздушным шарам.

Большие американские озера

«Красный глаз» состоит из двух отдельно снятых сюжетов, в которых мгновенное реалистическое наблюдение становится искусством. Сначала возникла правая часть диптиха — летом 1997 года Александр Ляшко сделал серию фотографий с кровососущими комарами, убивая и помещая насекомых между пластинами лабораторного стекла. Левая часть, давшая название всей работе, — снятый Ляшко студийный портрет Сергея Спирихина анфас на красном фоне с подбитым глазом на следующий день после драки по случаю дня ВДВ 2 августа 1997 года. Поэтому Спирихин предлагал альтернативное название для снимка — «На вечную память от неизвестного десантника».

«Красный глаз» состоит из двух отдельно снятых сюжетов, в которых мгновенное реалистическое наблюдение становится искусством. Сначала возникла правая часть диптиха — летом 1997 года Александр Ляшко сделал серию фотографий с кровососущими комарами, убивая и помещая насекомых между пластинами лабораторного стекла. Левая часть, давшая название всей работе, — снятый Ляшко студийный портрет Сергея Спирихина анфас на красном фоне с подбитым глазом на следующий день после драки по случаю дня ВДВ 2 августа 1997 года. Поэтому Спирихин предлагал альтернативное название для снимка — «На вечную память от неизвестного десантника». 

Красный глаз

The performance was conceived and enacted by two members of the New Blockheads, Vladimir Kozin and Vadim Flyagin, and the photographs were made by Alexander Lyashko in the photo studio at Borey Gallery (St. Petersburg). According to Lyashko, about six shots were selected from the session, in which the two nude performers explored the nature of human anatomical differences. The artists approached the comparison between male and female quite literally. A common device in the practice of the New Blockheads, nudity can also be seen in their performances Vanka‑Vstanka (1999) and 100 Ways to Use the Mass Media (2001).
Although members of the group were strongly influenced by Joseph Beuys’ exhibition Inner Mongolia at the State Russian Museum (1992), they only had a vague and mythologized idea of Western actionism. At that time, St. Petersburg artists were entirely unfamiliar with the feminist performances of Carolee Schneemann or VALIE EXPORT. The plasticity of the two bodies in Lyashko’s photographs invokes associations with sculptures in St. Petersburg parks, such as those in the Summer Garden or the Kirov Central Park of Culture and Recreation. The pair also take on the roles of circus clowns: Vladimir Kozin is taller and significantly larger than Vadim Flyagin, who appears fragile beside him. M and F is part of Central Russian Elevated Blockheadedness, the group’s larger project which characterizes their mature artistic period (1998–2001). Based on Lyashko’s photo session, a stop‑motion film titled Male—Female—Peep—Show was shown in the competition program at the International Extra Short Film Festival in Novosibirsk in June 2001.

The performance was conceived and enacted by two members of the New Blockheads, Vladimir Kozin and Vadim Flyagin, and the photographs were made by Alexander Lyashko in the photo studio at Borey Gallery (St. Petersburg). According to Lyashko, about six shots were selected from the session, in which the two nude performers explored the nature of human anatomical differences. The artists approached the comparison between male and female quite literally. A common device in the practice of the New Blockheads, nudity can also be seen in their performances Vanka‑Vstanka (1999) and 100 Ways to Use the Mass Media (2001).
Although members of the group were strongly influenced by Joseph Beuys’ exhibition Inner Mongolia at the State Russian Museum (1992), they only had a vague and mythologized idea of Western actionism. At that time, St. Petersburg artists were entirely unfamiliar with the feminist performances of Carolee Schneemann or VALIE EXPORT. The plasticity of the two bodies in Lyashko’s photographs invokes associations with sculptures in St. Petersburg parks, such as those in the Summer Garden or the Kirov Central Park of Culture and Recreation. The pair also take on the roles of circus clowns: Vladimir Kozin is taller and significantly larger than Vadim Flyagin, who appears fragile beside him. M and F is part of Central Russian Elevated Blockheadedness, the group’s larger project which characterizes their mature artistic period (1998–2001). Based on Lyashko’s photo session, a stop‑motion film titled Male—Female—Peep—Show was shown in the competition program at the International Extra Short Film Festival in Novosibirsk in June 2001.

M and Zh (M and F)

9 апреля 1992 года в галерее в Трехпрудном переулке Алексей Шульгин, уже известный художник, автор нашумевшей серии «Чужие фотографии» и основатель группы «Непосредственная фотография», подвел итоги первого десятилетия своей работы в искусстве. Он предложил емкий образ пройденного пути как невидимого процесса с непредсказуемым результатом. В качестве отчета на выставке «10 лет в искусстве» художник представил инсталляцию «Крутящееся зеркало 1» (1991).

В тексте к выставке Шульгин утверждал, что современного зрителя, уставшего от визуальных потоков, можно заинтересовать лишь его собственным отражением. Это сотрудничество с публикой художник предложил усложнить так, чтобы каждому пришлось собирать свой образ по частям в ускользающем пространстве. Идея вовлечения зрителя, а также превращение художника в менеджера процессов сработали благодаря продуманной схеме, работе надежного двигателя и кривошипно‑шатунного механизма собственной разработки. 

В следующие десятилетия Алексей Шульгин продемонстрировал способность современного художника работать в широком диапазоне: от фотографа до веб‑разработчика, от музыканта до педагога и куратора, так что его первый отчет о проделанной работе сегодня выглядит пророческим жестом. В работе он уверенно заявил, что движение привлекательнее статики и художник волен радикально менять выбранную стратегию или тактику. Кроме того, в его на первый взгляд механической инсталляции вибрировали не только образы, но и синкретизм современного визуального искусства, отношение фрагмента к целому и художника к зрителю.

9 апреля 1992 года в галерее в Трехпрудном переулке Алексей Шульгин, уже известный художник, автор нашумевшей серии «Чужие фотографии» и основатель группы «Непосредственная фотография», подвел итоги первого десятилетия своей работы в искусстве. Он предложил емкий образ пройденного пути как невидимого процесса с непредсказуемым результатом. В качестве отчета на выставке «10 лет в искусстве» художник представил инсталляцию «Крутящееся зеркало 1» (1991).

В тексте к выставке Шульгин утверждал, что современного зрителя, уставшего от визуальных потоков, можно заинтересовать лишь его собственным отражением. Это сотрудничество с публикой художник предложил усложнить так, чтобы каждому пришлось собирать свой образ по частям в ускользающем пространстве. Идея вовлечения зрителя, а также превращение художника в менеджера процессов сработали благодаря продуманной схеме, работе надежного двигателя и кривошипно‑шатунного механизма собственной разработки. 

В следующие десятилетия Алексей Шульгин продемонстрировал способность современного художника работать в широком диапазоне: от фотографа до веб‑разработчика, от музыканта до педагога и куратора, так что его первый отчет о проделанной работе сегодня выглядит пророческим жестом. В работе он уверенно заявил, что движение привлекательнее статики и художник волен радикально менять выбранную стратегию или тактику. Кроме того, в его на первый взгляд механической инсталляции вибрировали не только образы, но и синкретизм современного визуального искусства, отношение фрагмента к целому и художника к зрителю. 

Крутящееся зеркало 1

«Супергерой» — перформанс Сергея Спирихина, который принес в фотостудию галереи «Борей» (Санкт‑Петербург) гантелю и книгу. По мнению Игоря Панина, это вторая стадия переосмысления диптиха «Красный глаз» — съемку обоих проектов выполнил Александр Ляшко в один день. На фоне красно‑синей драпировки художник изображает «всесторонне развитого человека» — в сложенных из бумаги манжетах и воротничке обнаженный до пояса герой выполняет упражнение с гантелей и читает раскрытую книгу. В перформансе очевидна свойственная «Новым Тупым» ирония над Новой Академией Изящных Искусств, в особенности над пафосными позами автопортретов художника и музыканта Георгия Гурьянова.

«Супергерой» — перформанс Сергея Спирихина, который принес в фотостудию галереи «Борей» (Санкт‑Петербург) гантелю и книгу. По мнению Игоря Панина, это вторая стадия переосмысления диптиха «Красный глаз» — съемку обоих проектов выполнил Александр Ляшко в один день. На фоне красно‑синей драпировки художник изображает «всесторонне развитого человека» — в сложенных из бумаги манжетах и воротничке обнаженный до пояса герой выполняет упражнение с гантелей и читает раскрытую книгу. В перформансе очевидна свойственная «Новым Тупым» ирония над Новой Академией Изящных Искусств, в особенности над пафосными позами автопортретов художника и музыканта Георгия Гурьянова.

Фотоперформанс «Супергерой»

31 октября 1991 года зрители, пришедшие на открытие в привычный для галереи в Трехпрудном переулке четверг, предвкушали традиционное для места скандальное или забавное зрелище. Однако их ждал сюрприз — в зале не было ничего, кроме нескольких крючков, прибитых к стене. Гости все прибывали. В помещении было тепло, поэтому многие снимали и вешали верхнюю одежду на крючки: постепенно стена заполнилась куртками, пальто, шарфами и шапками разных цветов и фактур. И появилась экспозиция.
«Демисезонная выставка» Александра Сигутина про демонстрировала несколько смысловых уровней прочтения. Во‑первых, согласно сопровождающему тексту, выявила позицию автора по отношению к порицанию постмодернизма: посреди разговоров о его крахе у художника всегда есть возможность уклониться от критического анализа, сконцентрировавшись на повседневных потребностях. Во‑вторых, работа была связана с актуальной идеей о вовлечении публики в производство визуальности — как сказали бы сегодня, она была классическим образцом партиципаторного искусства. 
Но главным достижением Сигутина стал образ человеческого присутствия, универсальный знак гуманистического искусства. Теплое гостеприимство хозяев галереи, дружеская атмосфера и увлекательные разговоры обо всем сами создавали зрелищность. Когда зрители разошлись по домам, выставочный зал снова опустел, наглядно демонстрируя, что без человека нет искусства.

31 октября 1991 года зрители, пришедшие на открытие в привычный для галереи в Трехпрудном переулке четверг, предвкушали традиционное для места скандальное или забавное зрелище. Однако их ждал сюрприз — в зале не было ничего, кроме нескольких крючков, прибитых к стене. Гости все прибывали. В помещении было тепло, поэтому многие снимали и вешали верхнюю одежду на крючки: постепенно стена заполнилась куртками, пальто, шарфами и шапками разных цветов и фактур. И появилась экспозиция.
«Демисезонная выставка» Александра Сигутина про демонстрировала несколько смысловых уровней прочтения. Во‑первых, согласно сопровождающему тексту, выявила позицию автора по отношению к порицанию постмодернизма: посреди разговоров о его крахе у художника всегда есть возможность уклониться от критического анализа, сконцентрировавшись на повседневных потребностях. Во‑вторых, работа была связана с актуальной идеей о вовлечении публики в производство визуальности — как сказали бы сегодня, она была классическим образцом партиципаторного искусства. 
Но главным достижением Сигутина стал образ человеческого присутствия, универсальный знак гуманистического искусства. Теплое гостеприимство хозяев галереи, дружеская атмосфера и увлекательные разговоры обо всем сами создавали зрелищность. Когда зрители разошлись по домам, выставочный зал снова опустел, наглядно демонстрируя, что без человека нет искусства.

Демисезонная выставка

1. Открытый доступ

Мастер

«Товарищество Новые Тупые» возникло в конце 1990‑х, на базе галереи «Борей» в Санкт‑Петербурге. Группа объединила художников, писателей, философов и художественных критиков (Вадим Флягин, Игорь Панин, Владимир Козин, Александр Ляшко, Сергей Спирихин, Максим Райскин, Инга Нагель, Олег Хвостов), отказавшихся от устоявшихся художественных поведенческих моделей в пользу спонтанных, абсурдных, часто телесно‑ориентированных действий (именно действиями они называли свои первые перформансы). Их практика соотносится с городским фольклором, но отталкивается от локального опыта культурного распада и социальной неопределенности новой России. В этом контексте «тупость» рассматривается не как стилистика, а как гипертрофированный способ осмысления и взаимодействия с действительностью. «Новые Тупые» просуществовали шесть лет — с 1996‑го по 2002‑й, за время своей деятельности реализовали более семидесяти акций и перформансов. По большей части эти события не были задокументированы и по крупицам собирались для выставки «Товарищество Новые Тупые» в Московском музее современного искусства в 2016 году.

New Blockheads Cooperative

Alexei Shulgin was born in Moscow. He graduated in Cybernetics of Metallurgical Processes from Moscow State Institute of Steel and Alloys. He is the founder of the Immediate Photography Group (1987). Beginning in 1997, he was one of the first people in Russian making Internet art. In 1998, he founded the cyberpunk rock group 386 DX. In 2004, together with Aristarkh Chernyshev, he created the project Electroboutique. Selected solo exhibitions: Televisions, XL Gallery, Moscow (1994); Beauty Inside, XL Gallery, Moscow (2005); Montage, Moscow House of Photography (2002); KRITI‑POP (with Aristarkh Chernyshev), Moscow Museum of Modern Art (2008). Selected group exhibitions: I Believe!, Winzavod Center for Contemporary Art, Moscow (2007); Futurology, Garage Centre for Contemporary Culture, Moscow (2010); 4th Moscow Biennale of Contemporary Art (as part of the group Electroboutique), ARTPLAY Design Center, Moscow (2014). He is a winner of the Kandinsky Prize in the nomination Media Art. Project of the Year (with Aristarkh Chernyshev, 2009).

Shulgin Aleksey

Sigutin Alexander

Родился под Херсоном. Художник, фотограф, член «Товарищества Новые Тупые», автор
большинства фотодокументаций выставок, акций и перформансов группы. Основатель
фотостудии и фотолаборатории галереи «Борей» (Санкт‑Петербург). Окончил
Владивостокское художественное училище (1988), отделение графического дизайна
Высшего художественно‑промышленного училища им. В. И. Мухиной (Санкт-
Петербург, 1993). С 2008 года — член Международной ассоциации искусств ЮНЕСКО
(IAA/AIAP).

Lyashko Alexander

Родился в Орле. Автор объектов, перформансов, живописных работ. Графический дизайнер. Окончил Высшее художественно‑промышленное училище им. В. И. Мухиной (Ленинград). Соорганизатор «Товарищества Новые Тупые» (1996). Соавтор многих перформансов группы, а также автор индивидуальных перформансов. В конце 1990‑х одним из направлений его практики было создание саморазрушающихся перформативных объектов и сайт‑специфичных объектов из найденных материалов. В 2000‑е годы стал участником художественного объединения PARAZIT. С первой половины 1990‑х работает графическим дизайнером издательства галереи «Борей».

Catalogue of the Collection

Sort by