Общея гибель

Алексей Смирнов фон Раух — одна из самых загадочных фигур московского андерграунда: художник, реставратор и литератор. Сын профессора Московского архитектурного института Глеба Смирнова, внук передвижника Бориса Смирнова, он получил образование в Суриковском институте, где изучал графику. Его искусство во многом выросло из духовной традиции семьи, старшее поколение которой принадлежало к непоминающей ветви катакомбной церкви. Визуальный язык Смирнова формируется на стыке экспрессионизма, сюрреализма, абстракции и православной иконописной традиции, создавая мрачную, почти провидческую поэтику, которую сам автор определял как «магический символизм». Смирнов обращался к глубинному пласту культуры — к ее дохристианским и христианским корням одновременно. Для него Византия и скифское искусство были не просто историческими источниками, а живыми архетипами, формирующими особое «доевропейское» сознание.

В 1960‑е годы Смирнов был в центре неофициальной культуры: общался с писателями Юрием Мамлеевым и Евгением Головиным, участвовал в жизни «Южинского кружка», дружил с поэтами Михаилом Гробманом и Генрихом Худяковым. Однако уже к середине следующего десятилетия он неожиданно отошел от художественной сцены и двадцать лет жил вдали от публичного поля: занимался реставрацией храмов, писал иконы и создавал литературные тексты, долгое время остававшиеся в рукописях.

Графика занимает особое место в его наследии. Именно в рисунке наиболее полно проявляются чувство композиции и способность передавать сложнейшие состояния минимумом средств. В работе «Общея гибель» на фоне покосившихся домиков над лежащей коровой склоняется теленок с разинутой пастью. Неподалеку стоит лошадь, как будто отстраненно наблюдая за происходящим. Художник строит образ через напряженное взаимодействие техник: тонкие линии выписывают облик животных, тогда как фон проработан пятнами туши — от иссиня‑черного до размытого серого, создающего эффект дымки. Архаическое написание названия — «общея» — отсылает к церковнославянским текстам, а в самой манере рисунка ощущается родство с экспрессионизмом начала XX века.