|общее место| play-book

«|общее место| play‑book» театральных режиссеров и художниц Полины Кардымон и Элины Куликовой можно рассматривать в традиции партитур действия — коротких текстовых инструкций, которые задают условия для возникновения события. Формат возник в конце 1950‑х — начале 1960‑х годов в среде экспериментальной музыки, связанной прежде всего с Джоном Кейджем. Одним из его главных разработчиков стал американский художник Джордж Брехт, посещавший экспериментальный курс Кейджа в Новой школе в Нью‑Йорке. Его интересовало, как из повседневного, самого обыкновенного действия сделать художественное событие.

В дальнейшем партитуры действия стали одной из важных форм флюксуса — международного художественного движения, сложившегося в начале 1960‑х годов. Их можно было распространять в виде небольших карточек или листков: произведение в таком случае переставало быть уникальным объектом и превращалось скорее в условие для события. Один из самых известных примеров переноса этой практики в книжную форму — «Грейпфрут» Йоко Оно, впервые опубликованный в 1964 году. Книга представляет собой собрание коротких инструкций и партитур: многие предлагают совершить вполне конкретное действие, другие существуют скорее как мысленные эксперименты. Например, читателю предлагается представить, что с облаков капает вода, и выкопать в саду яму, чтобы ее туда поместить.

Кардымон и Куликова не предлагают мгновенных действий и четких инструкций, а сначала создают экспозицию и задают театральную структуру: книга построена как пьеса исповедального спектакля, где героиня много болеет, переживает и даже бреется налысо, а зрителю предлагается все это вообразить. Здесь театрализуется воображение автора и зрителя, память обретает тактильность — воспоминания можно потрогать на одной из страниц. Радикально пересматривается персонажность: героями этой книги, наряду с авторами и читателем, становятся слово, звук, фотография, кино, время.

«Общее место» заметно меняет представление о бытовании, производстве и восприятии искусства. Сегодня оно настоятельно требует не столько знания о границах видов и жанров, сколько возможности поделиться с другим собственной жизнью, «пейзажем детства», «личной психогеографией», сохраняя при этом свою территорию.