«Лидия Мастеркова. Обогащенная ретроспектива»

Место

Музей современного искусства «Гараж»
Ограничение по возрасту — 6+

 

Первая в России ретроспектива художницы-нонконформистки Лидии Мастерковой (1927–2008) представит около 150 живописных и графических работ из частных и музейных собраний России и Франции.

Лидия Мастеркова была одной из первых художниц, обратившихся к абстрактному искусству после 1953 года. Для Музея «Гараж» это еще и первый опыт выставки, почти целиком посвященной абстракции, хотя на ней присутствуют и фигуративные работы. Ретроспектива Мастерковой проходит в контекстуальном насыщении другими точками зрения на беспредметность. Помимо работ Мастерковой, на выставке демонстрируется ранняя и поздняя живопись Ефросиньи Ермиловой-Платовой (1895–1974) и поздняя графика Евы Левиной-Розенгольц (1898–1975), которые принадлежат поколению, названному искусствоведом Евгением Ковтуном «авангардом, остановленным на бегу». Они не успели поучаствовать в авангардных течениях 1910–1920-х и были вынуждены скрывать свои идеи и навыки вплоть до эпохи оттепели. Работы Ермиловой-Платовой и Левиной-Розенгольц очерчивают родословную Мастерковой и иллюстрируют эволюцию запретов и табу в советском искусстве. Работы австрийского художника Хаймо Цобернига (род. 1958) позволяют отправиться в альтернативную советской ситуации реальность Центральной Европы, где после краткого периода борьбы с абстракцией в нацистских Германии и Австрии она была полностью реабилитирована и стала объектом глубоких исследований, концептуальной полемики и остроумных шуток. Где-то между шуткой и концептуальным переосмыслением отношений зрителя и произведения располагаются и тактильные полотна Цобернига. 

В сталинский период беспредметность вычищалась из выставочных залов и музеев. Искусство авангарда, связанное с первыми годами революционной России, уничтожали или отправляли в запасники, художники и художницы получали запрет на профессию, а потому зарабатывали на жизнь декоративно-прикладными заказами там, где могли их получить. До сих пор не совсем ясно, отчего абстракция в Советском Союзе так демонизировалась. В то время как советские журналы по искусству называли Казимира Малевича и Владимира Татлина «безродными космополитами», Фидель Кастро, вождь кубинской революции, говорил, что врагами новой власти являются «капиталисты и империалисты, а не абстрактное искусство». Идеологическая связка между капиталистическим Западом, индивидуализмом и беспредметностью, однако, просуществовала вплоть до распада Советского Союза в 1991 году, возникая как риторический прием даже в прессе эпохи перестройки. Враждебность советской культурной власти к беспредметности делала выбор абстракции как основного художественного направления политически острым. Для Мастерковой беспредметность, действительно, ассоциировалась с личной свободой и уходом от предписаний советской визуальности. Вполне логично, что лояльностью к политической повестке СССР она тоже не отличалась, хотя и не участвовала в диссидентском движении.

Лидия Мастеркова родилась в Москве и училась в Московской средней художественной школе вместе с заметными в будущем лидерами андерграунда Михаилом Рогинским, Владимиром Немухиным и другими. Уже в подростковом возрасте она увлеклась классической музыкой и оперой, ходила на концерты и играла на фортепьяно. Познакомившись с художниками так называемого Лианозовского круга (Ольгой Потаповой, Оскаром Рабиным, Валентиной Кропивницкой, Николаем Вечтомовым, Евгением Кропивницким), Мастеркова опробовала разные варианты абстрактного искусства. Дружба с учеником Малевича Иваном Кудряшовым и коллекционером Георгием Костаки углубила ее знакомство с творчеством пионеров авангарда. Мастеркова, правда, считала, что идет дальше, переплавляя чистую беспредметность супрематизма в структуры, напоминающие средневековые трактаты об устройстве мироздания и теософские откровения мистиков конца XIX века. Это движение в архаику и области, далекие от технологической эстетики авангарда, характерно для советского андерграунда, проникнутого археологическим импульсом поиска корней и универсальных (что часто значило — лишенных политического содержания) ценностей в искусстве. Для Мастерковой главными ориентирами в искусстве были не близкие по духу современники и не вожди революционного беспредметничества, а Эль Греко и Поль Сезанн.

Выставка делится на восемь частей. Пять из них непосредственно связаны с эволюцией творческого метода Мастерковой. «Заросли» показывают ее ранние этюды с натуры и первые эксперименты с абстракцией, напоминающие об «органической культуре» Михаила Матюшина и его концепции «зрения-ведения» (Зорвед). «Разрывы» фиксируют начало зрелой манеры Мастерковой с характерным вниманием не столько к растительной форме, сколько к фактуре и пространственным планам внутри картинного пространства. «Золото» посвящено краткому периоду путешествий Мастерковой по заброшенным храмам, где она собирала фрагменты церковных облачений и включала их в коллажную живопись. В разделе «Сферы и числа» основные темы зрелой Мастерковой находят свою окончательную форму, и основным композиционным принципом становится космический порядок цифр, ритмических узоров и окружностей. «Макрокосм» состоит в основном из работ, сделанных Мастерковой после эмиграции в Европу в 1975 году. Там она пришла к наиболее выверенной и минималистичной версии своих построений. 

Раздел «Лакуны» посвящен работам Ефросиньи Ермиловой-Платовой, с которой Мастеркова познакомилась еще до обращения к абстракции. Отдельные залы посвящены «Рембрандтовской серии» Евы Левиной-Розенгольц, осмысляющей гуманитарную катастрофу Большого террора и войны, и инсталляции Хаймо Цобернига, созданной специально для выставки.

Цоберниг также выступил автором архитектурной концепции выставки. По ходу маршрута стены теряют цветовую и текстурную интенсивность. В начале экспозиции использованы декорации из нескольких театров Москвы и Санкт-Петербурга, к финалу экспозиции пространство постепенно очищается от цвета. Такой градиент отражает трансформацию искусства Мастерковой, как внутреннюю, так и внешнюю: от квартирных показов и тесного взаимодействия со средой к строгой автономии белого куба музея и галереи. 


Кураторы: Валентин Дьяконов и Саша Обухова

При поддержке

Поделиться